Bene Офисные интерьеры

Пространства для жизни: Музеи

В очередной новостной рассылке Office.Info мы рассмотрим места с «особым характером» и узнаем, как именно влияет дизайн интерьеров на их функциональность. Начнем с музеев – культурных сред, созданных для архивации человеческих знаний и поклонения искусству.

Пожалуй, не зря говорится, что у каждого места есть свой характер. Независимо от того, хотим мы работать, учиться, преподавать, общаться, развлекаться или расслабляться, место, «созданное» для этих целей, всегда отражает идиосинкразии и нужды его пользователей. Но вот правильно ли такое место «функционирует» – уже совсем другой вопрос, и ответ на него зависит от того, какие эмоции оно в нас будит. При внимательном рассмотрении выясняется, что воздействие на нас обстановки – это не просто высота потолков + цвет стен + общая площадь.


На вкус и цвет

Разумеется, музей – крайне сложное пространство. Здесь балом правит архитектура, ведь впечатление от музея складывается у посетителей еще до того, как они переступят порог. Здания современных музеев, как правило, выглядят куда эксцентричней и замысловатей музеев прошлого века, неизменно создавая поводы для публичных оценок и обсуждения. Будь то Музей современного искусства (MoMA) в Нью-Йорке, созданный архитектором Йосио Танигучи, лионский Музей слияния рек архитекторов Сигэру Бана и Жана де Гастина, Лувр в Абу-Даби Жана Нувеля или Музей Ортнера и Ортнера в Вене – в каждом случае это произведение искусства и значимый архитектурный памятник. Но как же он ведет себя во взаимодействии со своими «обитателями» – произведениями искусства, посетителями и сотрудниками? Отвечает ли он современным требованиям к рабочему пространству, или приоритет здесь отдается более традиционным задачам? Наверняка можно сказать лишь то, что с самого начала музей был местом с особой атмосферой и особыми нуждами.


Созерцание или опыт?

Тихий зал купается в золотистом свете, приглушенном занавесками: сквозь высокие окна лучи мягко падают на паркетный пол и мягкие скамьи. Картины на лиловых стенах. Всюду приятная тишина. Время от времени, словно издалека, раздаются шаги редких посетителей. Рон очень любит утренние часы, когда в музее немноголюдно. Время словно бы течет здесь иначе, забывая о важных делах снаружи; музей будто нарочно создан для того, чтобы предоставить свободное место постепенно развивающимся мыслям.


Проекты с миссией

Само слово «музей» – древнегреческое. Для поклонения музам – богиням искусства, культуры и знаний – у греков были специальные места. Первым музеем в современном понимании этого слова были Капитолийские музеи в Риме, основанные Папой Римским Сикстом IV в 1471-м году, незадолго до открытия Ватиканского музея, который в 1506-м году открыл свою коллекцию скульптур для посещения знати.
Уже к XVIII столетию музеи стали важной частью творческого наследия знаменитых архитекторов. Между 1871 и 1891 по чертежам Готфрида Земпера и Карла фон Хазенауэра в стиле итальянского Возрождения были построены венские музеи истории искусств и естественной истории. Посетители и сегодня могут насладиться великолепными видами ворот, лестниц и куполов этих музеев, излучающих атмосферу роскоши и богатства, символизирующих политическую мощь страны и несущих образовательную миссию.
Историческая архитектура продолжала формировать облик музейных зданий и в ХХ веке. Но потом музейными архитекторами овладела страсть к экспериментам. Такие «звездные» архитекторы, как Ханс Холляйн, Даниэль Либескинд, Фрэнк О. Гэри, Заха Хадид, Марио Ботта, Тадао Андо, Жан Нувель и Ренцо Пиано создавали и продолжают создавать необычные, поражающие воображение культурные пространства. Иногда их внешний облик приходится придумывать еще до того, как становится известно будущее содержимое. Например, Еврейский музей Даниэля Либескинда в Берлине. За первые два года после открытия (1999) здание осмотрели 350 000 гостей – хотя оно было совершенно пустым. Посетителей завораживали ассиметричные пространства и необычный внешний вид здания, обусловленный изломанными поверхностями.


Это не музей

Первым современным музеем с необычной архитектурой такого рода был Музей Соломона Р. Гуггенхайма в Нью-Йорке, спроектированный Фрэнком Ллойдом Райтом в 1940-х и открытый в 1959-м году. Хилла фон Ребай, одна из основателей музея, писала Райту: «Мне нужен храм духа, настоящий монумент». Таким он и получился.
Здание взмывает в небо открытой спиралью. Лифт поднимает посетителей на самый верх, под стеклянный купол, откуда они постепенно спускаются по спиральному уклону – картины на стенах составляют им компанию в путешествии. Однако этой зоной музей не ограничивается. Круглое здание открывается к середине, что создает внутри просторное, воздушное помещение и позволяет видеть снизу остальные этажи, проводя линии в пространстве (и параллели между представленными периодами). Галереи также разделены на секции, объединенные спиральным коридором. Организация пространства напоминает цитрусовый фрукт с перегородками; многие другие элементы здания так же являются аллюзиями на природу и растительные формы, не только в пространственном смысле, но и, к примеру, в близости к Центральному парку.
Здание заслужило немало похвал и критики: последняя исходила, главным образом, от художников и искусствоведов, которые были убеждены, что такое пространство совершенно не приспособлено для демонстрации искусства; в музее доминирует структура здания, тогда как сами произведения оказываются в тени. Райт же, напротив, рассматривал свою концепцию как чудесную симфонию архитектуры и визуального искусства – нечто доселе невиданное в художественном мире.


Оригинально и многофункционально

Помимо нового требования к уникальности архитектуры, меняются и взгляды на способы презентации произведений искусства. За последние десятилетия существенно увеличились размеры выставочных зон. Современные музеи славятся не только величественными входами и лестницами: здесь вы найдете кафе, магазинчики, зоны отдыха, библиотеки, места для отдыха на свежем воздухе. Кроме того, в них могут быть предусмотрены места для театральных представлений, проведения презентаций, конференций и других мероприятий. В недавно перестроенной художественной галерее Альберты в Эдмонтоне архитектор Рэндалл Стаут создал так называемое «Новое видение», поражающее воображение новыми достроенными пространствами и рациональной архитектурой: огромный стеклянный фасад с объемными изогнутыми «петлями», терраса со скульптурами, вестибюль, который «парит» в воздухе. Посещение такого музея – поистине захватывающий опыт, и люди с удовольствием проводят здесь досуг. Искусство демонстрации также претерпело изменения: выставочное пространство в новом перестроенном здании увеличилось почти вдвое.
Итак, вот что определяет современные тенденции в демонстрации произведений искусства: многофункциональность, интерактивность и гибкость наряду с разнообразием средств и высокими техническими стандартами превращают музейное пространство в своеобразную сцену, на которой пересекается невероятное количество явлений и условий. Все это идет рука об руку с перформативными и моделированными пространствами, цель которых – сфокусировать внимание зрителя на собственном чувственном и эмоциональном опыте. Результат получается столь же многогранный.


Культуртейнмент…

Если в одном музее идея сработала, она может сработать и во многих других. Современная концепция «культуртейнмента», развлекательной культуры, доведена до совершенства на Аравийском полуострове. Остров Саадият в Абу-Даби, Объединенные Арабские Эмираты, – это искусственный остров-город, на котором планируется разместить филиалы четырех мировых музеев. Лувр, спроектированный Жаном Нувелем, представляет собой несколько зданий под одной полупрозрачной крышей. Строится здесь и величественный музей Гуггенхайма (читайте наше интервью с Вереной Форманек, старшим менеджером по проектам), архитектором которого является (как и в Бильбао) Фрэнк Гэри, – постройка из изломанных и переплетенных между собой кубоидов, призм и конусов. Оба музея станут великолепными жемчужинами современной архитектуры, создатели которых черпали вдохновение в местных традициях и интерпретировали их новым, неожиданным образом. Национальный музей Заеда, также строящийся на острове Саадият, спроектирован архитекторами Foster + Partners, которые вдохновлялись соколиной охотой – важным символом в культуре Объединенных Арабских Эмиратов. Пять башен вырываются из земли подобно крыльям. Тадао Андо, известный своим минималистичным прохладным стилем, создал четвертый музей острова Саадият, Морской, в основе архитектурного облика которого лежит «дау», традиционное парусное судно арабских торговцев. Другие не менее оригинальные и красивые здания проектируют, в числе прочих, архитекторы Заха Хадид и Хани Рашид.

... против аутентичности

Конечно, справедливы и доводы противников такого подхода. В Италии доминирует идея о том, что искусство нельзя отделять от контекста, в котором оно создавалось, и оно должно оставаться в первоначальной архитектурной среде. Здесь считают, что между коллекцией, историческим пространством и музейной архитектурой существует неразрывная связь. Последний элемент в ней носит сугубо функциональный характер и должен оставаться нейтральным, а не перетягивать на себя все внимание посетителей. Классический пример тому – музей Кастельвеккио в Вероне, спроектированный архитектором Карло Скарпа. Национальный музей искусства Древнего Рима в Мериде тоже старается создать как можно более аутентичную среду для своих экспонатов. Выставки проходят в бетонном здании, крытом кровельной черепицей. Архитектор Рафаэль Монео взял за основу различные элементы римской архитектуры и перевел их на современный архитектурный язык, так что музей и его коллекция воспринимаются посетителями как цельное произведение искусства.
Как показывает наш краткий обзор, существует множество способов для интерпретации и подачи музейного пространства. Будь то тихое созерцание или некий интерактивный опыт, работа с документами или экспериментальные лабораторные ситуации, театральное представление или перфоманс – организация пространства при внимательном рассмотрении всегда оказывается своеобразным эмоциональным катализатором, который кристаллизует и выносит на поверхность авторский замысел. Или же нет. Любопытно!


Ронни Замбор / Бриджитт Шедль-Рихтер